Новости

Когда Маленький принц становится большим

Прошлое неизбежно догоняет нас. Порой, стремясь к встрече с ним, мы специально замедляемся, позволяя встрече произойти. Но иногда нам кажется, что мы изо всех сил мчимся вперед, обгоняя время, и упорно не замечаем, что откатываемся назад. Хорошо вовремя заметить и замедлить процесс. Куда сложнее, если все иначе. Об этом и о многом другом - анимационный фильм "Маленький принц" режиссера Марка Осборна, выходящий в российский прокат на этой  неделе.

Однажды Авиатор встретил настоящего принца. Только очень маленького. К моменту знакомства у каждого была своя непростая и долгая история. Оба не достигли желаемого и отправились на поиски неведомого. Один путешествовал по астероидам, другой не мог найти себе места на планете Земля. Познакомившись, они не знали, что им обоим придется узнать очень одинокую девочку.

Нет, она не сирота, у нее есть мама, которая так сильно любит дочь, что зовет ее не иначе как Солнышко. Проблема в том, что у мамы свое, непомерно взрослое представление о детстве. И о счастье. Девочка, возможно, никогда бы и не узнала, что бывает иначе, но однажды стену ее дома пробил винт старого самолета. Так она познакомилась с Авиатором. Дело оставалось за Маленьким принцем.

Как вы уже догадались, "Маленький принц" Осборна сделан по книге Антуана де Сент-Экзюпери. Вернее, по мотивам книги – страшнее этой формулировки в современном кинематографе нет, наверное, ничего. Заручившись ею, режиссеры и сценаристы считают, что им позволительно делать с авторским текстом, что им заблагорассудится. В данном случае заблагорассудилось поменять текст, сюжет, картинки и их смысловую нагрузку.

Кроме того, "Маленький принц" построен по довольно известному принципу фильма в фильме, то есть когда герои одного фильма попадают совершенно в другую историю. Делается это обычно для того, чтобы зрители почувствовали себя внутри действия, ощутили сопричастность к событиям. Считается, что особенно этот принцип нравится детям, мечтающими хотя бы раз оказаться действующими лицами сказки.

Но на сей раз герои фланируют не по двум, а сразу по трем сказкам. И утверждать, что это пошло на пользу хотя бы одному сюжету, довольно сложно. Кажется, Осборну либо не хватило материала до нужного хронометража. Либо стало скучно всего в двух относительно камерных историях, поэтому он как следует размахнулся и врезал в сюжет здоровенную глыбу жесткого квеста-хоррора. Будто испугался оказаться непонятым, неинтересным. Прочем, возможно, режиссеру показалось забавным пробудить изрядно притомившихся над первой частью и зрителей.

Поразительно, насколько режиссер готов не замечать, что придуманный им кусок вываливается из общей канвы и выбранной им же самим стилистики. В существовании этой части, впрочем, есть некий позитивный момент: на фоне ее скрежета, колючей жесткости, пошлости и негатива отчетливо осознаешь, что все предыдущие герои были вполне милы и даже приятны. И даже появления лупоглазых персонажей из второй части сказки ждешь с некоторым нетерпением и радостью. Как приезда нелюбимых родственников, с образом жизни которых уже свыкся и примирился.

Секрет этой нелюбви к повести Сент-Экзюпери, понимание которой требует от читателя определенной работы мысли, вероятно, в том, что режиссер долгие годы работал абсолютно в другой стилистике. Его самые известные работы "Кунг-Фу Панда" и "Губка Боб". Сработал эффект привычки к определенному жанру. Сделанному, безусловно, профессионально, но никоим образом не помещающемуся в словах Лиса из "Маленького принца": "Самого главного словами не выскажешь. Зорко одно лишь сердце".

Когда в сердце Губка и Панда, ему непросто полюбить розу. Даже если она настоящая и единственная.

Мария Свешникова, Russia.tv