Новости

    Ульрих Зайдль: мне приклеили ярлык "социальный порнограф" / Автор: Михаил Свешников

    Ульрих Зайдль: мне приклеили ярлык "социальный порнограф"

    В издательстве "Три квадрата" вышла книга Зары Абдуллаевой "Зайдль. Метод", посвященная творчеству австрийского режиссера Ульриха Зайдля, фильмы которого участвовали в Каннском, Берлинском и Венецианском фестивалях. Это сборник эссе об одном из самых важных современных европейских режиссеров: Зайдль обладает уникальным взглядом на реальность, которую он запечатлевает в своих интимных, гротескных, пронизанных черным юмором фильмах. На презентацию книги приехал сам режиссер.

    В первую очередь Ульрих Зайдль поблагодарил Зару Абдуллаеву за работу: "Я рад, что в Москве появилась эта книга. О моей работе вообще написано не так уж много, и выход этой книги – большое событие для меня". А после этого согласился ответить на вопросы о своем творчестве.

    - Господин Зайдль, вы снимали и игровое и документальное кино. Потом возвращались то к одному, то к другому жанру. Вы не можете определиться с предпочтениями?

    - Это своего рода развитие. Я не родился для того, чтобы заниматься документальным кино, я хотел просто снимать фильмы. Но начал я с документальных (так было проще), а потом перешел к игровым. На самом деле мой путь в искусстве начинался с визуальных форм  - живописи, фотографии. И уже в достаточно зрелом возрасте – в 26 лет – мне захотелось заниматься кинематографом. Тогда я поступил в киношколу, где проучился, впрочем, совсем недолго.

    Я приверженец визуального аспекта, а не сюжетной истории. Для меня важен мой взгляд на мир, на происходящее и мне хочется этот мой взгляд донести до зрителя. Поначалу я хотел стать кинооператором, ограничиться только показом явлений, но затем я понял, что этого недостаточно, что мне необходима и содержательная сторона, история. И это все можно объединить, только будучи режиссером. Да я больше ничем и не мог заниматься – это единственное, что у меня получалось.

    - Но вы можете сказать, что отдаете предпочтение игровому кино или документалистике?

    - Я нашел свой  собственный визуальный киноязык. Я всегда отталкиваюсь от реальности, но эту реальность я не создаю заново, лишь придаю ей, благодаря особенностям моего видения, характер искусства. Подвожу действительность под искусство. В моих фильмах снимаются и профессиональные актеры и любители, этот ансамбль  позволяет мне добиться аутентичности изображаемых процессов. Но создаваемые мною кадры, это все же искусство, они - отражение важных для меня моментов реальности. Я сознательно чередовал в своем творчестве игровые и документальные фильмы, причем сознательно преступал границы жанров, потому что оба жанра для меня одинаково важны.

    Я с самого начала преступал границы документального кино, инсценируя события, насыщая неигровые фильмы игровыми сюжетами. Теперь, снимая игровые фильмы, я наполняю их настоящим материалом. Что же касается принятия решения - почему я планирую снимать игровой или документальный фильм - в основе выбора лежат исключительно мое чувство, интуиция, осознание подготовленного к съемкам материала.

    Есть одна тема, которая меня всегда интересовала и всегда будет интересовать – это пуризм. Через нее можно рассказывать о мире, обо всех формах жизни, об эксплуатации человека. Я готов обращаться к пуризму как в игровом, так и в документальном кино.

    - В Австрии два великих режиссера-современника - вы и Михаэль Ханеке. В вашем творчество много общего?

    - Я смотрел все фильмы Ханеке и хорошо его знаю. Но наши фильмы сильно отличаются друг от друга. Единственная общая черта  - острая антиобщественная направленность, критика современного общества.

    - Что вы можете сказать о ситуации в России?

    - Мне очень трудно оценить сложившуюся в России ситуацию, я ее совсем не знаю. Единственное, могу дать совет: нужно очень сильно верить в то, что вы делаете, и прикладывать все силы, чтобы реализовать свои замыслы.

    - Вы прошли непростую школу жизни, становления. Что бы вы могли посоветовать начинающим режиссерам, сценаристам, операторам?

    - Я стал снимать фильмы, когда австрийского кино практически не существовало. Никто не хотел и слышать об австрийском кино, а зрители не хотели смотреть наши фильмы, критики их презирали и смеялись. Но со временем ситуация стала меняться. Может, в этом есть и доля моей заслуги: я последовательно и упорно работал. И сейчас ситуация не столь мрачная. Сегодня немало молодых людей лелеют мечту заниматься кино, но мало кому это по-настоящему удается. Так, с моего курса Венской киношколы я единственный, кто остался в кинопроизводстве. И занимаюсь этим успешно. Мне помогала вера в себя, вера в правильность выбранного пути и упорная работа. Эти качества необходимы, чтобы стать режиссером. Надо уметь оторваться от всего, что мешает освоить эту профессию.

    - Вы сняли фильм о человеке небольшого роста - "Метр с кепкой". За 16 минут перед нами прошла вся его жизнь. Вам близки  идеи экзистенциализма? Создается ощущение, что вы дали главному герою небольшой рост, чтобы выпукло показать его существование.

    - Я снимал этот фильм без всякого идеологического подтекста, хотя как раз в ту пору философское направление экзистенциализм было достаточно ярко представлено и в мировом искусстве и в австрийском. Мне было важно показать человека, рассказать о его жизни, максимально приблизиться к нему, преодолеть тот страх и нежелание сблизиться с ущербным человеком, которые свойственны людям. Я подошел настолько близко, что мог снять резкие и малоприятные кадры, после чего мне был приклеен ярлык "социальный порнограф".

    - Однажды снимавшаяся у вас русская актриса Наталья Баранова рассказала, что пока готовилась к съемкам, вы встречались не один раз. И вы говорили обо всем на свете. Иногда вы молчали, а она говорила и говорила, а вы слушали. Что вам было важно услышать, понять в ней?

    - Этот ее рассказ связан с тем, что я пытался изнутри понять ее как актрису, как человека. Потому что для меня в подборе актеров важен не профессионализм, но подходит ли мне человеческая сущность того или иного актера по состоянию души. Так, подбирая актрису на главную роль в фильме "Рай: Любовь", я целый год пробовал различных актрис. Разговаривая с ними, пытался понять их внутренний мир. И в конце концов выбрал Маргарете Тизель. Мне важно узнать актера изнутри. И если меня все устраивает, я предлагаю роль.

    Я хочу уточнить: Наталья Баранова – это актриса, которая снялась в фильме "Рай: Вера" в эпизоде с пьяной русской. Эта десятиминутная импровизация – замечательная работа Натальи. Ей удалось так хорошо сыграть этот эпизод, потому что между нами возникли доверительные отношения. Мы хорошо узнал друг друга за подготовительный период, доверились друг другу настолько, что она смогла раскрыться.

    - У вас со всеми актерами возникают доверительные отношения?

    - Да. Обязательно. Иначе бы ничего не получилось. Я пишу сценарии без диалогов. Там просто описаны сцены, а диалоги возникают во время съемок, зачастую во время импровизаций. А для импровизации необходима база доверия и хорошего знания друг друга. Так литературная основа превращается в фильм.

    Собственно работа над ролью – это всегда процесс развития, наполнения ее новым содержанием. В этом, кстати, отличие моих фильмов от работ Михаэля Ханеке – он в сценариях прописывает все до мелочей, и во время съемок они остаются неизменными. У меня роль может обрастать новым материалом. Мне важно, чтобы актер или актриса привнесли в картину часть своего  характера, своего мира. Для меня работа над ролью – всегда долгий процесс, претерпевающий изменения.

    - Есть ли у вас запреты, которые вы сами себе ставите в кино? И вообще, есть ли предел откровенности и правдивости в кино или это только вопрос мастерства?

    - Мои фильмы максимально реалистичны. Они разворачиваются в настоящей документальной середе. Что касается табу и границ возможного, когда я работаю, я об этом не задумываюсь, я стараюсь внимательно всмотреться в каждый процесс и увидеть то, что лежит не на поверхности, а за ней. Пусть даже для кого-то мои открытия могут быть неприятными и табуированными, как в фильме "Импорт-Экспорт": внимательное разглядывание пациентов на грани жизни, наблюдение за тяжелобольными - это нарушение принятых в обществе норм, потому что смерть, умирание нежелательны. А мне важно заглянуть за грань допустимого, увидеть отражение устоев общества, когда зритель всматривается в экран, как в зеркало, и узнает знакомые ему моменты, в том числе и его жизни. Часто это обыденность, но иногда очень жесткие моменты. Ведь ужасное, невероятное находится в знакомых, привычных нам сферах и плоскостях. Поэтому неприятные открытия могут скрываться в обыденном.

    Мария Свешникова, Russia.tv
    Фото Михаила Свешникова