Новости

    V Международный кинофестиваль "Восток&Запад. Классика и Авангард". Кшиштоф Занусси / Автор: Михаил Свешников

    Кшиштоф Занусси: в России есть особый тип человечества

    Фестивальная жизнь полна разными событиями – переговоры, круглые столы, мастер-классы и, в первую очередь, очень много самого разного кино. В этом плане V Международный кинофорум "Восток&Запад. Классика и Авангард" ничем не отличается от остальных киносмотров. Уже показано более половины фильмов и в основном, и в российском конкурсах. Так что по ночам не стихают жаркие споры среди журналистов, посмотревших эти работы. Прошел круглый стол, посвященный проблемам российского кино.

    А еще председатель жюри основного конкурса решил встретиться со студентами нескольких факультетов местного университета. Встреча вышла на редкость интересной. Мало того, что господин режиссер очень точно распорядился выделенным ему временем – он рассказывал о себе, шутил, был серьезным и говорил важное так просто, что слушатели были в очевидном воодушевлении. Надо сказать, что и студенты оказались на высоте – большая часть вопросов была важными, продуманными и свидетельствующими о том, что аудитория готовилась к встрече.

    Разговор Кшиштоф Занусси начал с небольшого рассказа о себе и своей семье, сразу предупредив вопрос об одноименной  бытовой технике. И признался, что фирму действительно основали его дальние родственники в Италии (оттуда родом и родители режиссера). А потом стал рассказывать о том, как он любил путешествовать и путешествовал по всему миру, потому что Польша отличалась от СССР. "Нас все же выпускали. И начиная с 56-го года у нас можно было добиться заграничного паспорта, чего не имели в других соцстранах. Когда я приехал к родственникам в Италию, они удивились, что я хочу вернуться в Польшу: мы тебя здесь устроим, зачем тебе на север и к коммунистам? Но я все же вернулся, чтобы работать в кино.

    И потом, вы представляете себе положение бедного родственника? Они богаты, у них частные самолеты, а я – в экономклассе. Так что я давно понял, что я хочу доказать, на что я способен. Я так и сделал, и в 80-м году моя картина "Константа" закрывала Венецианский кинофестиваль. И я пригласил туда моего дядю. Моя картина понравилась, и ее наградили долгими аплодисментами, и я надеялся, что дядя, увидев это, поймет, что я тоже кое-чего добился в жизни. Тем более, что рядом со мной сидели премьер-министр Италии Андреотти, и господин Феллини. Но мой родственник явно не был поражен, его куда больше волновало, куда мы пойдем ужинать, а о картине он не сказал ни слова. Так я понял, что даже если бы я получил "Оскара", он бы на это не обратил внимание. Но на следующий день мы завтракали в отеле, куда Томас Манн поместил своего героя из "Смерти в Венеции", и вдруг мой дядя в полном восторге говорит: "Я не подозревал, что ты такой известный". Я ответил: "Но ты же был вчера со мной и видел, как зал аплодировал". На что дядя сказал: "Знаешь, аплодисментами меня встречают каждый раз, когда я появляюсь на фабрике, так что в Италии это ничего не значит. А вот сегодня на первой странице всех газет написана наша фамилия. А ты знаешь, сколько стоит сантиметр на первой странице?".

    И  тогда я понял, что для моих родственников важно совсем не то, что для меня. И наоборот. И еще мне пришлось осознать, что другие люди все видят иначе. Что мир разнообразен, что, пока мы не начнем путешествовать, мы будем продолжать верить, что весь мир думает, как мы. И только когда мы познакомимся с другими культурами, мы поймем, что люди многое воспринимают иначе. И для того, чтобы их понимать, необходимо учиться другому менталитету, иному подходу к жизни".

    После такого вступления Кшиштоф Занусси поделился с молодежью своими наработками в области путешествий без денег и проникновения в музеи без билета, потом показал небольшой фильм, снятый о нем белорусскими журналистами, и предложил задавать вопросы.

    - Вы знаете, какими ценностями руководствуется сегодня молодежь Польши?

    - Это вечные ценности, никаких новых ценностей мы не создаем, бывает лишь их интерпретация. Например, красота – это универсальная ценность, но в разные эпохи красивыми считались разные вещи. Или храбрость – тоже вечная. Осталось только понять, что именно есть сегодня храбрость. Для меня, скажем, это платить налоги, потому что я могу спокойно обманывать свое государство. Но я плачу со слезами на глазах, потому что я верю, что надо делиться с обществом. Я не хочу быть вором, хочу быть честным человеком.

    Что бы назвать неромантичного? Ну, скажем, как в научной среде или в среде искусства люди предают друг друга. Как за спиной могут навредить тому, кто может быть конкурентом. Как могут тонко намекнуть начальнику, что коллега недостоин повышения, что он доносчик. Все это, как мне кажется, - искажение вечных ценностей в сегодняшнем дне. На самом деле сегодня огромное число людей просто запутались, они перестали понимать, что важно и неважно. Большое количество молодежи не верит, что их деды и родители что-то понимают в жизни, но точно знаю, что надо знать и понимать своих предков, чтобы лучше понимать себя. Кстати, у вас особенно потеряна связь поколений, у вас молодежь не знает, кто был прадедом, какой характер был у прабабушки, как они познакомились. И вы повторяете их ошибки, не подозревая, что они их уже не раз совершили. Больше того, ничего не зная о своих родственниках, вы не подозреваете, что можете умереть от болезней, передающихся по наследству.

    В моей семье были разные моменты - и довольно низкие поступки, и благородные, но надо знать обо всем. Вы сможете идти вперед, только когда перестанете повторять ошибки ваших предков.

    - Вы живете в Польше. У вас большой дом?

    - Скорее у меня открытый дом. Каждый из вас, любой человек может приехать ко мне и остановиться у нас в доме. Это такой очень простой вариант отеля, где будет бедная кровать и бедный завтрак, но зато места хватит всем, даже тем, кого я никогда прежде не видел. За последние 10 лет у меня остановилось порядка тысячи человек, и никто меня еще не подвел, ничего плохого не было. Приключения были - и полиция, и вытрезвитель, и больница, но ни про кого я не могу сказать, что его не стоило приглашать.

    Я зову всех, потому что у многих сейчас нет опыта путешествий. Я учился у родителей. Например, я спрашивал отца: что делать, вот ты на вокзале неизвестной страны. Куда двигаться? И он мне посоветовал смотреть открытки – там всегда есть виды того, чем этот город гордится, и потом сделать себе программу.

    - Через вашу жизнь проходят тысячи людей. Вам как режиссеру они помогают, дают какие-то новые идеи?

    - Конечно,  я же автор моих сценариев. И я собираю их в жизни, во встречах, в разных случаях. У меня разных идей еще лет на 50.

    - А бывает творческий кризис? Как вы из него выходите?

    - Конечно, бывают моменты усталости. Особенно учитывая, что в моем возрасте получить финансирование новой картины очень непросто. Это проблема страховки. Пожилой режиссер или актер дорого стоит из-за своей страховки. А если я заболею или умру, картина будет незакончена. Когда режиссеру 40 – никто об этом не думает, но учитывая, что мне 73, продюсеры сомневаются. Хотя самый пожилой режиссер Европы Мануэл де Оливейра – мой хороший знакомый – прекрасно снимает в свои 103 года. И в этом году его картина была на Венецианском кинофестивале.

    Я прожил огромные искушения, когда произошла смена систем, когда рухнул коммунизм. И тогда мои друзья вошли в правительство и сказали мне: хватит творчества, давай ты будешь работать на Родину. Меня хотели сделать министром, послом в Россию. И я много думал – то ли действительно уйти в политику, или все-таки попробовать дальше снимать. И я остался в творчестве, тем более, что жена меня поддержала. Да, может быть, меня перестанут ценить, но все же мое творчество – это главное в моей жизни. А с дипломатами я продолжаю общаться, но всегда на правах гостя, что мне позволяет говорить то, что я думаю, в отличие от позиции дипломата. Конечно, порой я могу помочь в налаживании отношений, но я никогда не переоценивал свою роль. В отличие от моего коллеги Никиты Михалкова, который, кажется, решил, что он многое может. Я – только артист.

    - Вам бы не хотелось снять документальный фильм о Путине или Медведеве? Ведь в вашей биографии был случай, когда вы своим фильмом о Горбачеве предрекли его крах.

    - Был такой случай: я читал лекции на Высших режиссерских курсах в Москве, и мне предложили снять картину о том, что тогда происходило в России. Я поговорил со многими выдающимися людьми, и всем я задавал вопрос – объясните, что происходит и какие перспективы. И выходило так, что Горбачев уже исчерпал себя. А между тем, картина была совместного франко-германо-итальянского производства. И во всех странах мне редакторы велели переделать фильм, но я был непреклонен. Фильм показали в Германии, предварив его словами, что мы не согласны с мнением художника. А через две недели им пришлось повторить программу, и они тогда сказали: оказывается, наши политологи были неправы, а художник случайно предвидел события. Это был путч.

    Что касается нового проекта, мне интересны документальные картины, но бороться за нее я бы не стал. Я все же больше специалист в игровом кино. Но если предложат снимать, не откажусь.

    - Какая ваша самая любимая картина, которую вы сняли?

    - Я не могу себе позволить ответить на ваш вопрос. И объясню, почему: если у человека много детей, разве может он назвать любимчика? Конечно, нет. И, хотя на самом деле у родителей есть дети, которых они любят больше, они никогда этого не скажут. Конечно, есть и самые близкие мне по духу, но мне не хватает смелости их назвать.

    - Как вы назвали ваших собак?

    - Да, кстати, это отличный вопрос, у него целая история. У меня 9 собак, и у меня есть знакомый, у которого специальность – энолог, это специалист по виноградникам. В Польше вино - символ высшей культуры. Помещики пили вино и кофе, а бедняки пили водку из картошки. И поскольку мы живем рядом, то он дает моим собакам имена, связанные с разным алкоголем. Есть Граппа, Порто. Есть, конечно, Виски, но Виски – это банально и, признаюсь, что он глуповатый немножко. Из девяти шесть получили имена горячительных напитков.

    Всех собак мы получаем из приюта. В этом году нашли японку. Она кажется очень породистой, абсолютная дама, она никогда не приближается к толпе. Но вот несчастье: когда у нас пропала первая котлета, мы даже и подумать не могли, что она умеет так воровать.

    - Что вас больше всего привлекает в русских людях?

    - Меня интересуют не нации, а черты характера. Я точно не русофил, но и не франкофил, и не германофил. Я чувствую себя очень чужим в вашей стране. Я как итальянец больше связан с разумным холодным мышлением. Я ненавижу эксплуатацию дешевых чувств, которые приняты тут. Но меня привлекает особый тип человечества, который я часто нахожу в России – это люди высочайшего интеллектуального уровня. У вас интеллигенция сохранила такие ценности, которых мало по всему миру: достоинство, бескорыстность, откровенность, интерес к людям. С другой стороны, то, в какой степени в вашей стране допускается неправда, ложь – это просто поражает. Особенно по сравнению с Западной Европой. И к этому трудно привыкнуть, когда тебе просто так в глаза говорят неправду. Я не хочу сказать, что одна нация лучше другой, у всех есть и недостатки и огромные достоинства.

    - За что вы ненавидите массовую культуру и почему не ходите на концерты Мадонны?

    - Я не могу сказать, что я ее ненавижу. Но массовая – это низкая культура, которую мы из вежливости называем популярной. Она несет определенную ценность, но мне она недоступна и не нужна. Благодаря огромным усилиям я вырос из нее, и мне не хочется  откатываться назад, ведь вкус теряется очень легко. Для развития вкуса надо много смотреть, слушать, читать.

    Мадонна? Но ведь она поет-то плохо, и она не слишком музыкальна. Скорее, ее музыка больше подходит для глухих. Но если я могу выбрать Баха и Верди, я не стану слушать Мадонну. Помните, в школе вы проходили диаграммы Гаусса, позволяющие рассчитать статистические расположение любого феномена. Возьмите капли дождя, и окажется, что они бывают большие, маленькие и средние. Если их измерить, окажется, что средних всегда больше, огромное число. А очень больших и очень маленьких немного. Это подходит и для людей. Очень образованных мало, очень глупых тоже мало, остальные – средние. Красивых и уродливых тоже мало – большинство средних. И этот принцип касается всего. Но я не хочу быть среди средних, я хочу быть в той части, где самые хорошие. Так что я с уважением отношусь к Мадонне, но я бы хотел, чтобы она меня не касалась.

    - Как  часто вы снимали фильмы о физиках? И расскажите о роли религии в вашей жизни.

    - Это два близких вопроса, хотя на первый взгляд они далеки. У меня много сценариев, связанных с людьми науки, особенно с физиками. Я мог себе позволить о них снять шесть или семь картин – это редкость, потому что профессия не самая популярная. Если бы это были модельеры или журналисты…

    Но знаете, что у меня осталось после четырех лет учебы на физика, и что соединяет физику с искусством? Смысл тайны. Мои великие профессора меня учили, что мы почти ничего не знаем, что лишь маленький круг освещен, а все остальное темнота. Мы не знаем, как построена материя, мы только потихоньку приближаемся к ее изучению, и мы понимаем, насколько мы малы. А гуманитарное образование часто дает нам ощущение величия – один принцип, и все объяснено. То же и в искусстве. А ведь жизнь человека - это всегда загадка, мы никогда не понимаем, что произошло и почему. Почему рядом живет инвалид, ребенок родился без руки, почему у кого-то рак, а я здоров. И вот загадка - стоит ли кто-то за все этим. И я надеюсь, что стоит, иначе жизнь - действительно хаос и пустота.

    Мария Свешникова, Russia.tv