Новости

    Эдриан Броуди в Москве / Автор: Михаил Свешников

    Эдриан Броуди: меня вынуждали сделать татуировки

    В Москву приехал один из самых интересных и одновременно самых всеядных актеров современности Эдриан Броуди. Чрезвычайно одаренный, яркий, драматичный, он мог получить "Оскара" за роль в фильме Романа Полански "Пианист", после чего согласиться на роль в "Поющем детективе". Откровенно слабый "Кадиллак Рекорддз" в его карьере сочетается со звездной ролью в "Кинг Конге". Еще один яркий пример неоднозначности Броуди – провалившийся в 2010 году в американском прокате фильм "Крутые кексы" (родное название картины - "Средняя школа"), в котором актер снимался практически в одно время с "Хищниками".

    Спустя пару лет "Кексы", повествующие о том, как подростки справляются с переходным возрастом с помощью всевозможных дурманящих мозг препаратов и трав, оправились от потрясения и уже готовы в скором времени предстать на суд российского зрителя. А сам Эдриан Броуди, сыгравший в фильме роль буйнопомешанного наркодиллера, приехал в Россию, чтобы рассказать о важности проекта.

    Убедить журналистов, видевших отрывки из "Крутых кексов", в последнем было непросто – и первые пять-шесть вопросов хотя и звучали по-разному, сводились к одной мысли: "Какая муха вас укусила, что вы, великий актер, согласились работать в таком низкопробном проекте?". Надо отметить, что Броуди держался стойко и невозмутимо, и в результате поговорить удалось не только об этом знаменательном для его жизни событии.

    -  Цель актера – исследование, возможность попробовать себя в разных жанрах, играть различные роли. У меня было много возможностей играть в драмах, меня крайне увлекает этот эмоционально захватывающий, социально острый материал. Но иногда должна быть какая-то легкость в работе. Так что когда я прочел сценарий "Кексов", он меня поразил тем, сколько веселого можно вместить в процесс съемки, а это очень важно для того, чтобы передать наши ощущения зрителям. А режиссер оказался отличным парнем, и он набрал отличную команду. 

    - И как вы себя ощущали в роли наркодиллера после образов Дали и Пианиста? Вы быстро вжились в роль, поняли как его играть?

    - Хищники или Пианист – это гигантский диапазон для приобретения опыта работы актера. Но мне было нужно что-то свежее, что увлекало бы меня самого и моих зрителей. А образ и характер моего персонажа были настолько отработаны в деталях, что мне всего-то оставалось вжиться  в его внешность. Впрочем, и  это оказалось непростой задачей, а  мои друзья были поражены, узнав, что это я - наркодиллер.

    Конечно, я не воспринимаю эту роль очень серьезно. Кроме того, у нас, актеров, должно быть некоторое бесстрашие в подходе и к выбранным ролям и в плане ожидаемой реакции на них. Главное - показать характеры героев, иногда привлекательных, порой отвратительных, отталкивающих. Но мы должны уметь отрешиться, как бы ни было трудно, суметь поставить стенку: ведь мой герой это не я сам, он не отражает моих личностных устремлений. Это всего лишь роли, и они отделены от меня – как любой результат любой работы. Конечно, в нем есть мои черты характера, мои жесты, акценты, и за это я готов нести ответственность. Ну а в данном фильме мне было важно донести до зрителей, причем зрителей-родителей, ту мысль, что их дети находятся в изоляции, что у них возникают проблемы, которые они сами  не в состоянии решить.

    - А как вы относитесь лично к дилерам?

    - Они существуют, такова реальность. Кстати, мой герой, несмотря на то чем он зарабатывает себе на жизнь, в сущности, совсем неплох. Он отчасти интеллектуал, занимается растениеводством, конечно, определенным его видом. Но волнуется за свой урожай и честно продает выращенный им лично продукт. Так что у меня нет никаких комментариев, кроме того, что он мастер своего дела. Не спорю, он способен вызывать идиосинкразию, но ведь у него крайне напряженная жизнь.

    - Вам пришлось заниматься исследованием материала? Кто был инициатором появления на вас такого грима, бороды по пояс?

    - Я всю жизнь занимался исследованием такого рода материала, так что можно сказать, что это был собирательный образ. Хотя частично это результат моего воображения и режиссерского видения наркодиллеров. А вообще, кто угодно старался дать мне совет, как выглядеть "получше".

    В физическом плане мне  пришлось отрастить волосы и бороду, но "родной длины" режиссеру показалось недостаточно, так что мне дополнительно нарастили пару прядей, придав угрожающе-опасный вид. А потом пришло время татуировок, что было особенно интересно, поскольку мне пришлось общаться с весьма колоритными персонажами и дополнительно изучать профессиональные журналы татуировщиков. Поклонники татуировок настаивали на настоящей "живописи", но мне удалось отговориться тем, что я буду работать с художниками – настоящими профессионалами своего дела. И кое-какие из их рисунков были весьма провокационным.

    -  Но ведь у вас даже есть "Оскар" за пианиста…

    - Я был 17 лет в этой профессии до того, как получил Оскара. Причем я работал у многих независимых продюсеров. И довольно давно я понял, что очень важно не поворачиваться спиной к предложениям, поступающим от новых режиссеров или продюсеров, не обладающих огромным опытом.  Если бы ко мне относились с пренебрежением, не принимали бы меня, моя карьера никогда бы не случилась. Конечно, я не берусь за все подряд, я в первую очередь смотрю на характер предлагаемого мне героя, потом на тех, с кем мне придется работать. Но если вы посмотрите мою фильмографию, то увидите, что там полно фильмов независимых режиссеров, сопровождающихся определенным риском – риском участия в некоммерческих, "неправильных" проектах. Но моя задача – новый опыт и полная самоотдача, самовыражение. И еще, я никогда не соотношу финал с моими собственными результатами.

    - Что изменилось в профессии актера за то время, что вы работаете?

    - Во всех аспектах нашей жизни технологии – это и благословение Божие и проклятие. И я считаю, что коммуникативные приборы, сопровождающие нас по жизни, потрясающий инструмент. С другой стороны, это постоянное отвлечение от реальной жизни и вторжение в  мое личное пространство, в мои личные отношения. А подумайте, как они влияют на молодежь, не способную теперь обходиться без постоянной внешней связи.

    Если говорить о кино, весь стиль работы в кадре, на площадке изменился. Сейчас больше потребностей, меньше возможностей. Время исчезновения блестяще отточенных драматических ролей, потому что они требуют колоссальной отдачи, сил, времени. Конечно, и сегодня работа в кино замечательна, особенно когда вы взаимодействуете с фантастическими существами, начиная с динозавров и тиранозовров. И Кинг-Конг стал для меня потрясающим объектом для работы. Но блокбастеры, большие взрывы - это и благо и зло. Дилемма заключается в том, что  они продаются лучше, а драматические роли, где герои и их судьбы превалируют над спецэффектами, отныне удел маленьких частных проектов. И у людей все меньше потребности видеть серьезные фильмы, скажем, классических русских режиссеров начиная с Тарковского, поэтому их и снимается все меньше. А ведь именно такие фильмы и вдохновляли новые поколения кинематографистов на развитие кино, так что это огромная потеря не только для зрителей, но и для всех нас, привыкших погружаться в насыщенную глубокую-глубокую драму.

    - Совсем недавно вы снимались в Китае в фильме "Вспоминая 1942". Вы впервые работали в этой стране?

    - Да, и это был потрясающий опыт. Я работал с замечательным китайским режиссером Фэн Сяоганом, очень известным и популярным в Китае. "Вспоминая 1942" - это фильм о Второй мировой войне, о том периоде, когда в Китае происходила собственная трагедия, накануне вторжения японских войск. Из-за этого внутренние проблемы были задвинуты правительством на задний план, и оно бросило своих граждан. Я не очень многое знал о тех событиях до начала съемок. Но теперь просто поражен той трагедией. Мой герой, журналист-фотограф, смог привлечь внимание Запада к этой проблеме. Фильм сделан для китайского рынка, так что там я даже немного говорю на мандаринском диалекте. Но, надеюсь, что у него будет и международный прокат.

    - Знакомы ли вам имена молодых российских режиссеров? Может быть, вы бы хотели поработать с кем-то из них для создания российских молодежных проектов?

    - К сожалению, я не знаком с новым российским кино. Я имел честь познакомиться с господином Михалковым, это произошло несколько лет назад во время Московского международного кинофестиваля. Но я уверен, что у вас есть отличные молодые рисковые режиссеры. И, конечно, я не откажусь рассмотреть их предложение сделать проект в России – я никогда не отказываюсь  работать за пределами США. Для меня главное - найти общее с материалом и с режиссером.

    - Вы никогда не скрывали, что очень любите Москву и русский театр. Вы готовы приезжать сюда часто?

    - Это мой третий приезд в Москву, кроме того, я сейчас съездил и Петербург. И, могу сказать, что таких коротких визитов мне всегда мало, но зато их "недостаточность" провоцирует меня на последующие приезды. А вообще, я очень люблю путешествовать, я, можно сказать, гражданин мира. И я чувствую себя комфортно в большинстве стран.

    - А что вы можете сказать о "загадочной русской душе"? Вы ее поняли?

    - Не могу сказать, что заметил принципиальные различие между американцами и русскими. Конечно, у русских огромный исторический опыт, и за последний период вы пережили огромные социальные трансформации, и все это влияет на общество в целом. Что у вас очень ценное – это историческая память, и мне бы не хотелось, чтобы вы ее теряли, это одна из самых ценных нематериальных вещей, которые присущи каким-то народам.

    Мария Свешникова, Russia.tv
    Фото Михаила Свешникова