Новости

Карен Шахназаров: "Без "Палаты № 6" мы бы вряд ли придумали "Цареубийцу"

В прокат вышел фильм Карена Шахназарова. Это "Палата № 6" по одноименной повести Антона Павловича Чехова. Режиссер работал над картиной 20 лет: сценарий был написан вместе с Александром Бородянским еще в 1989 году. Карен Георгиевич постарался не отходить от текста – даже диалоги сохранил в их первозданном виде. А вот построение истории переделал. Причем сделал это настолько виртуозно, что подобный "акт вандализма" не вызывает никаких негативных эмоций: в результате действие картины происходит в наше время. Несомненная заслуга режиссера заключается еще и в том, что на главные роли он пригласил удивительного, непредсказуемого в перевоплощениях Владимира Ильина и выходца из мастерской Женовача, мастера монологов и настроений русской классики Алексея Верткова. Кроме них,  в фильме задействованы Александр Панкратов-Черный, Алексей Жарков и Евгений Стычкин.
Впрочем, наилучшим образом представить фильм "Палата № 6" сумел режиссер и гендиректор "Мосфильма" Карен Шахназаров.

- Карен Георгиевич, после известия, что вы экранизируете "Палату № 6", я специально перечитала повесть. Там, конечно, очень яркие персонажи, но, по сути, ничего не происходит. Как же вы решились ее экранизировать?

- Я должен сказать, что история с "Палатой" достаточно странная. В 1988 году я познакомился с итальянским продюсером, мечтавшей снять совместное кино с советским режиссером: в начале перестройки это было очень модно. Она посмотрела мои картины  "Мы из джаза", "Курьер", "Город Зеро" и предложила сделать фильм, где главную роль сыграл бы Марчелло Мастроянни. Первым я, конечно, вспомнил Чехова, как самого известного на Западе писателя. Почему-то всплыло название "Палата № 6", хотя саму повесть я не очень хорошо помнил. А дома я перечитал "Палату" и за голову схватился, уж очень сложная вещь.

- Безусловно, очень сложная. В ней нет конфликта.

- Мы в результате выкрутились, придумав необычную форму. Мы перенесли действие в современность. А еще… не буду рассказывать, потому что картину надо посмотреть. И, конечно, мы понимали, что одна из задач - погрузить события в реальный мир людей душевнобольных, уже тогда решили, что снимать будем в аутентичной среде. Мы с Сашей Бородянским очень быстро сценарий написали и поехали  в Италию. Но оказалось, что наше видение их не устраивает: итальянские продюсеры жаждали классического Чехова: костюмы, кареты, диалоги. Они, безусловно, были правы, потому что наша задумка никак не походила под амплуа Мастроянни.

Полтора месяца они нас убеждали сделать более традиционное кино, но я "завелся",  мне уже не хотелось делать традиционный фильм. Тем более что я понимал, саму по себе повесть в традиционной форме будет трудно сделать. Мы так и расстались. Зато с Мастроянни познакомились. И он-то как раз был готов сниматься, в нашем проекте. Но – не судьба. А сценарий так 20 лет и пролежал. Я даже не думал, что возьмусь за него когда-нибудь. Но вдруг, снимая Володю Ильина в "Исчезнувшей империи", я осознал, что только он и может Рагина сыграть.

- После Мастроянни пришлось сильно переделывать Рагина под Ильина?

- Мы ничего не переделывали. Мы в принципе сохранили практически все чеховские диалоги, не переделывая их, мы сохранили даже чеховскую лексику. Хотя действие перенесли сначала в 1988, а сейчас и в 2009 год. Мы, конечно, собрали очень большой материал: ездили по психиатрическим больницам и в Москве, и на периферии…
Кстати, когда с Мастроянни не вышло, мы начали делать "Цареубийцу". И очень много из собранного вошло в "Цареубийцу". Собственно, сам ход повествования, психиатрическая лечебница, больной с видениями, врач – это все пришло из "Палаты". Так что работа над "Палатой" нам очень пригодилась.

- Почему вам было важно снимать на натуре, которая в данной ситуации оказалась сумасшедшим домом? Ведь как директор "Мосфильма" вы можете построить себе любые декорации.

- Тогда картина не вышла бы. Съемки в таком месте, в такой реальности, где пациенты были и массовкой, и групповкой, и актерами, имеют принципиальное значение для этой картины. Такую атмосферу невозможно создать искусственно. Конечно, можно было бы построить павильон, актеров нанять на роли больных, но это сделало бы фильм очень отвлеченным. Погружение в ту реальность делает ее дыхание жизненнее, а чеховский текст совсем по-другому слушается, воспринимается зрителем.

Я и лично для себя открыл, насколько Чехов удивительный писатель, насколько он современно звучит. Даже несмотря на то, что мы оставили все его обороты, он все равно необыкновенно современен. Но это осознаешь, лишь погружая его в реальную жизнь. Хотя, честно говоря, снимать там не очень приятно, и работа в сумасшедшем доме – не самое приятное воспоминание.

- Поэтому вы и завершили съемки так быстро?

- (Смеется) В какой-то степени да. Когда ты каждый день находишься в этой среде, обстановка сильно давит. Не хотелось бы туда вернуться. Там есть свои какие-то нюансы, и порой ощущаешь даже страх какой-то непонятный: не знаешь, чего ожидать. Кроме того, наблюдения за такой разновидностью обыденности, повседневности дают слишком сильные негативные эмоции. Там жизнь совсем другая. Другая жизнь.

- Сценарий, хотя и использовался, все же 20 лет ждал своего часа. Вы верите в судьбу, в то, что вам было предопределено снимать этот фильм?

- Не рискну утверждать подобное, но, конечно, в этой истории есть своя странная логика. Мне сейчас понятно, что в такой картине иностранный актер и не должен был появиться. Каким бы Мастроянни ни был великим актером, при его участии это было бы другое кино, и, прямо скажем, довольно фальшивое. Кроме того, 20 лет назад, во времена перестройки и диссидентства, было много политики, и история, снятая в советском сумасшедшем доме, неминуемо ассоциировалась бы с общей ситуацией в стране, что ее делало очень конкретной. А еще я понимаю, что без "Палаты № 6" мы бы вряд ли придумали "Цареубийцу". Соберите все эти причины вместе и решайте: знак это судьбы или нет.

Мария Свешникова, RUTV.ru