Новости

Алексей Кортнев: "Я советскую власть задел в счастливом возрасте"

- Я советскую власть задел в таком счастливом юношеском возрасте, под таким прикрытием родителей, семьи, школы, потом университета, что я не могу о ней судить объективно. Мне было легко, потому что я был ребенок. Ну не ребенок – юноша. Вот эти 10 лет с 85-го по 95-ый, скажем, год, они были совершенно счастливыми для меня и моего окружения. Потому что мы в этот момент строили театр, строили свою группу, начали снимать телевизионные программы с Пельшем вместе – "Оба-на" и прочие. Я был в работе с утра до ночи, зарабатывал немереные совершенно деньги, гораздо больше, чем мои мама и папа вместе взятые. И им начал приносить деньги в возрасте 20 лет. И это было абсолютное счастье, я не заметил ничего, я не помню, правда. Сейчас я читаю, что, вот, был голод, не было продуктов на полках. В принципе, припоминаю – да, вроде бы не было. Но мы на это настолько не обращали внимания… Помню, что пили из горлышка ликер "Амаретто" все время. Польский. Это помню. Больше ничего не помню. И помню, что очень много работали.

Я благодарен мехмату МГУ, за то, что меня там терпели несколько лет.

- Когда мы добрались до математической физики, до уравнений и частных производных, я уже понял, что конец, что я начинаю тонуть. Потому что до этого момента удавалось учиться просто за счет здравого смысла, понимания картины мира в целом. Понятно, сложение, вычитание, умножение, деление – вещи настолько естественные, что не надо им отдельно учиться. Это просто, это понятно. Многие более сложные вещи понятны вполне. А вот потом, как накрыло уже, стало совсем плохо и пришлось "валить". То есть надо было или начинать учиться всерьез и завязывать с театром, или уходить. И я выбрал второй путь.

На фестивале "Кинотавр" будет премьера нашего фильма "Гадкие лебеди".

- Поскольку мои родители являлись яркими представителями технической интеллигенции той самой, которые физики и лирики в одном лице, то они таскали "Сказку о тройке", "Жук в муравейнике", то есть все, что было нельзя. Но вот "Гадких лебедей" я прочитал уже в изданном виде, не в Самиздате. Меня просто банально пригласили сыграть роль злодея, поскольку это мое основное киношное амплуа, экранное амплуа. Был совершенно фантастический день, вернее, не день, а ночь съемок в одном из корпусов заброшенного завода "Красный треугольник" в Санкт-Петербурге. Совершенно невероятное зрелище: высоченные 6- или 7-этажные корпуса со стрельчатыми окнами, громадные, заброшенные абсолютно, с кучами мусора, с бродящими стаями собак. Впечатление совершенно чудовищное. Именно грандиозностью разрухи тебя эта подавляет картина. Половину фильма сняли в этом "Красном треугольнике", потому что там даже ничего декорировать не надо было. Город после атомной бомбежки прямо.

Мне нравится фраза Иосифа Бродского про "старость в глубоком кресле"

- Я прекрасно понимаю, что еще 20 лет скачки – и надо будет завязывать. Может быть, периодически вставая из этого кресла, можно заниматься какой-то такой именно вот уже старческой деятельностью – писать, например. Это можно, скорее всего. А обо всем остальном надо будет уже забыть.

RUTV по материалам программы "Синемания"