Новости

Оксана Сташенко: "Я спокойно раздеваюсь на работе"

У фильма "Парижане", в котором вместе со знаменитым Пьером Ришаром сыграла известная российская актриса Оксана Сташенко, остался один съемочный день. Зрителям телеканала "Россия" Оксана знакома по сериалам "Красная площадь", "Русские амазонки", а сегодня при ее участии на канале выходит вторая часть популярного "Гражданина начальника". О месье Ришаре, о современных контрактах и тонкостях отношений с режиссерскими женами Оксана Сташенко, снявшаяся в более чем 60 российских и зарубежных кино- и телепроектах, рассказала обозревателю Страны.Ru Марии Свешниковой.

- Оксана, вы снимались в сериале "Парижане" на одной площадке с Пьером Ришаром. Скажите, каково это работать с одним из самых известных в мире актеров?

- В "Парижанах" я играю Татьян Лущан - жену единственного на всю деревню милиционера. Место действия называется "Париж" и я там - главный правоохранительный и информационный орган, потому что несу на себе всю работу "Народной дружины", одновременно владея местной гостиницей. Моя героиня очень активна: она гэбэшница, устраивает митинги, борется за справедливость и поддерживает коммунистические настроения. Но одновременно она - настоящая женщина и, поскольку у них с мужем нет детей, ближе к концу фильма она уговаривает его удочерить ребенка. Конечно, мне было интересно работать с тем, кого все считают необычным человеком, актером-легендой, вообще хотелось посмотреть на живого Ришара. Хотя я лишена чувства почитания зарубежных звезд. Для меня кумиром является не какой-то иностранный актер, а Иннокентий Смоктуновский. И если я о чем сожалею, так это о том, что мне не удалось постоять с ним рядом.

Наблюдая же за тем, как работает Пьер Ришар, могу сказать, что он очень профессионален, но почти ничем не отличается от наших лучших актеров. Он очень точно выполняет задачи режиссера и оператора (которые ему переводит личный переводчик), ни с кем не выясняет отношений. У него было одно требование - он работает не больше четырех дублей. Может, это связано с тем, что он уже довольно старенький и устает, но, говорят, что он всегда работает с четырех дублей с любыми режиссерами, где бы ни снимался.

- Вы и сами работали с большим числом режиссеров. Но, так получается, что, когда подходишь к актеру на съемках, он обязательно расхваливает "начальство", говорит, насколько это талантливые мастера. А года через два встречаешься, и тебе начинают жаловаться на того же режиссера или продюсера. И основная претензия заключается в том, что актеров, якобы, не считают за людей. Особенно часто так говорят те, кто снимался у иностранных режиссеров.

- Я не люблю сниматься за границей. Мне кажется, там тебя воспринимают как некий "продукт", который должен отработать свои деньги так, как им надо. Они не знакомы с тобой, не знают про твою жизнь, не пытаются с тобой поговорить. Тебе все улыбаются. Ты приезжаешь на площадку - ты праздник. Но когда заканчивается съемка, и тебя отвозят в гостиницу, ты уже сам себе праздник (если, конечно, можешь им быть).

Они очень жесткие по контрактам и создается такое ощущение, что даже улыбаются по контракту. Но с другой стороны, они приучили меня никогда не опаздывать, приучили сидеть на площадке и не выяснять отношений, помалкивать в трубочку. Никуда не влезать, не искать правды: весь этот коммунистический образ жизни с партийными собраниями так и не вошел в мою рабочую систему. Если начинаются "разборки", а режиссеры кричат, я сижу молча и свое мнение держу при себе. Я даже стараюсь, чтобы у меня своих мнений по чужому поводу не возникало, потому что это потом, так или иначе внесет отпечаток в твою жизнь. Я просто отключаюсь. Хотя, когда дело не касается работы, я могу и анекдоты порассказывать, и поболтать.

- Так что, русские режиссеры лучше?

- Мне везет здесь с режиссерами. Если я один раз попадаю к режиссеру, я снимаюсь у него и дальше. Такая ситуация произошла и с Рауфом Кубаевым, я у него работала в "Трое против всех". И потом, когда он начал снимать "Красную площадь", он мне позвонил за три дня до съемок и сказал: "Ксюша, я хочу, чтобы ты у меня играла Малинину". Я ему благодарна за эту роль, потому как я - актриса характерная. Бывают режиссеры, которые не видят меня, но Исаак Фридберг (который тоже меня из проекта в проект берет) мне всегда говорит: "Они не видят, но у тебя трагический глаз, а я это вижу". И я у него сыграла очень серьезные роли: в первых "Амазонках" Дарью-сектантку, в "Огнеборцах" беременную жену Сашки Пескова, которая за него борется. Только-только закончили этот сериал, и я уже снимаюсь в ленте "Место под солнцем" Хамраева - шантажирую героиню Волочковой.

Как-то к Али Иргашевичу на день рождения приехал Тополь. Заходит, и Али Иргашевич его представляет: "Вот мой друг - Тополь". Я встаю и говорю: "Здравствуйте, Эдуард! Я ваша Малинина". И он восклицает: "Пустите меня к этой женщине!" А потом он мне сказал: "Вы, наверное, единственный персонаж в фильме, которого я увидел точно так же, как тогда, когда писал". Было приятно.

Мне очень везет и на отношение режиссеров ко мне. Я со многими женами режиссеров знакома и они знают, что я человек неопасный - они сразу "считывают информацию". У Юры Кузьменко жена Ира - директор на его картинах, и, бывает, что она даже напоминает: "Ну, ты Оксанке Сташенке-то позвони". У Сергея Русакова, я снималась в нескольких картинах: "Одинокое небо", "По ту сторону волков-2". У Юры Морозова снялась в фильме "Марфа и ее щенки" - его показали в Америке и по каналу РТР-Планета, и на Украине дважды показали. Когда я была в Нью-Йорке на съемках, там русские, видя, что съемочная группа приехала, сразу бегут посмотреть, и они, конечно, нами очень гордятся. Сразу подходят и знакомятся: "Здравствуйте! Вы снимались в "Красной площади", а вот с собакой вы ли снимались? Но где же ваши волосы?" И я им говорю: "Волосы остались в тех проектах. Новый проект - новая прическа". Но они там - замороженный народ, остались в далеких 80-х годах и совершенно не понимают, какой сейчас становится Москва, Россия. И Нью-Йорк мне не понравился: какой-то каменный мешок. Деревья на крышах - и то у китайцев в Гонконге украли. А вот когда я летела через Париж и на сутки задержалась - вот это была сказка, красота! Там есть душа. Я даже собираюсь на Рождество в Париж.

- Одно дело - гулять по Парижу. А сниматься там, наверное, не так просто?

- А я в Париже не снималась. Я снималась в Турции, в Финляндии, в Италии и в Гонконге. В Гонконге снимали 30 серий. Я играла главную роль - английского адвоката Кетти Сепет. В первой серии мне было 20 лет, это был 1920 год, в последней - мне 86 лет. Этот фильм - история Гонконга, она посвящена возвращению Гонконга опять в Китай. Мне там очень понравилось. Китайцы - очень душевный народ и духовная нация. Слава Богу, их интеллигенцию не загубила культурная революция, и они очень тонко организованы. Если бы была возможность, я бы жила в Китае.

Но русские режиссеры мне тоже нравятся. И очень нравится, что я снимаюсь сразу в нескольких проектах.

- Нельзя не спросить, как это удается? И зачем это вообще нужно?

- Знаете, я, когда просыпаюсь, сразу включаю телевизор, и перед тем, как заснуть, тоже включаю телевизор. И в какой-то программе увидела Людмилу Сенчину, когда ее спрашивали: мол, вы выпали на несколько лет, это был для вас отдых от популярности или вы переживали? А она отвечает: "Никогда никому не поверю, что от популярности кто-то хочет отдыхать". Мы идем в эту профессию, чтобы быть популярными. Мы идем в эту профессию, чтобы достичь известности, чтобы иметь положение.

Но никогда не надо забывать и о тех, кто по ту сторону экрана. Был период (второй раз показывали "Егеря"), когда я оставалась в том же имидже и для другой картины. И я раз села в метро, стала что-то читать, и вдруг мне протягивают проездной билет. Я удивилась: "Извините, у меня есть". А мне говорят: "Распишитесь, пожалуйста". Тут с другой стороны передают, и с третьей. Я потихонечку подписала, улыбнулась и спокойно вернулась в свое действие, не сказав ничего и уж не возмутившись, конечно. Ни в коем случае! Не имеет артист права на это. Артист не имеет права нагрубить человеку из публики. Потому что он любим, он узнаваем, и нельзя лишать людей иллюзий, в которые ты их погружаешь. А у меня еще такие роли: либо совсем уж стервы, либо очень смешные добрые тетки, которые приводят в радость зрителя. Ну и что же я буду развеивать впечатление от образа? Зачем? И так мир слишком серьезный. Да и так приятно, когда тебя любят.

А что касается вопроса "зачем". Когда ты едешь с одного проекта на другой, и ты востребован, ты знаешь, что у тебя все дни расписаны, это такое актерское удовлетворение, такое счастье! Да, ты уставший, ты не высыпаешься. Помню, я после Америки приехала сразу в Киев на съемки, из Киева - в Тамбов. И у меня не переключилось перелетное время, 8 дней, не переставая, болело сердце (причем я знаю, что у меня больное сердце и чем это может закончиться однажды). Никакое больное сердце не останавливает. Это счастье такое, что ты нужен. И, причем, тебя же все любят! Я очень рада, я очень горжусь тем, что когда возникает моя фамилия на утверждении у продюсеров, они говорят: "Возьмем Сташенко, она не проблемная". Потому что они точно знают: все, чего бы я хотела попросить, я попрошу. И я точно знаю, что если продюсер может дать, он даст, если не может дать, значит, он компенсирует чем-то другим.

- А какие у вас отношения с актерами?

- Мне тоже очень везло с партнерами всегда! Я пришла в театр в 19 лет, когда люди только поступают в театральный институт, а я уже окончила Саратовское театральное училище - после 8-го класса поступила. Так что в 19 лет по распределению попала в провинциальный театр. И я там была счастливым человеком: за два года сыграла 17 главных ролей. Потому что актрисы с такой радостью отдали мне всех главных героинь, которым 15, 16, 17 и даже 20 лет. Многие уже устали "бе-бешками" бегать, и нормальных, взрослых женщин играли. А через два года я получила приглашение в антрепризу пьесы Задорнова "Последняя попытка", и мы с ним много поездили по гастролям. Мы играли первую часть его концерта, а потом он выходил, когда публика уже лежала от смеха. Так что, я приехала в Москву уже наигравшейся, а последние 10 лет в столице отыграла в театре "Бенефис".

- А есть такие роли, за которые сейчас стыдно?

- Да. У меня есть даже не роль, за которую стыдно. Есть сериал, который я даже не хотела бы называть. Причем работал там очень хороший режиссер, а получилось что-то обидное. Не знаю, что там произошло, по-моему, не он монтировал, но фильм оказался очень растянут: из 12 серий сделали 16. Еще есть "Особенности русской бани-1 и 2". Когда он снимался 6 лет назад, я была полнее на 23 кг. Не то, что мне стыдно за эти фильмы - там актерская моя работа как раз очень хорошая, - другое дело, что его представили как эротический фильм. Но, как ни странно, после этого фильма даже серьезные режиссеры обратили на меня внимание, потому что я нормально сыграла свою роль. И для моей актерской копилки это было очень хорошо, потому что у меня сразу выключился "пунктик" на тему раздевания на работе. Я теперь спокойно это делаю в рабочее время. И в "Красной площади", и в "Егере", в "Месте под солнцем". Режиссер говорит: "Все ушли с площадки". Остаются оператор, гример, костюмер и режиссер около монитора. Я заранее готовлюсь - обязательно иду в солярий, привожу тело в тот порядок, в котором оно должно быть. Надо отдать должное всем моим режиссерам, у которых я снималась, они весьма корректны. Ну, такие фамилии - Хамраев, Кубаев, Цацуев.

Вот почему я быстренько знакомлюсь с женами продюсеров, режиссеров - я сразу исключаю какие-либо отношения с их мужчинами. Меня это освобождает в творчестве. Потому что если бы что-то случилось, сегодня была бы неловкость в профессиональных отношениях. Бывает, конечно, и романтизм. Но у меня никогда не было романов до проекта или во время проекта. После - случались, но не во время. Это принципиально. И это мне развязывало руки.

- Вы сейчас подтвердили, что когда-то весили значительно больше, чем сейчас. А как вам удалось похудеть?

- Мы снимались в "Парижанах", когда показали "Марш Турецкого", где я была "во всей красе". Всегда оставалась проблема веса - я ничего не ела, голодала каждые полгода в пансионате Академии наук в Коньково. И ничего не помогало, диеты хороши на какое-то время, а потом ты все равно не выдерживаешь. И это вечный стресс для организма. А похудела я на нервной почве за 3 месяца на 23 кг, поэтому я не советую никому так худеть. Девчонки, будьте полненькими! Когда я похудела, прошло, наверное, года два, пока ко мне все привыкли. Меня даже не узнавали!

И мужчины до сих пор с сожалением о том времени вспоминают. Да и подруги говорят: "Ты сейчас классная, ты даже моложе выглядишь. У тебя нет границы в амплуа - ты играешь любых героинь: и тетенек, и характерные роли и любовниц. Но все-таки когда тебя было больше, ты была такая сочная!" Но я ни в коем случае не жалею, что похудела, я благодарю Господа Бога, потому что все, что ни делается, все к лучшему. Я действительно стала более востребованной, более мобильной, и я себя ощущаю лучше. Все-таки комплекс был немножко. Ведь раньше мне так хотелось побыть в купальничке и чтобы нигде ничего лишнего.

- А вообще вы следите за питанием?

- Не пью никаких растворимых напитков, кофе и чай в пакетиках - это химия, абсорбированная, вытянутая. Если есть возможность себя оградить, значит, пытаюсь себя оградить, хотя я не стерилизованный человек. Даже нашла как-то пельмени свои любимые без соевого мяса (так как мне некогда самой их делать). Они, конечно, подороже, но я же не так много ем! Сейчас я как птичка. Поэтому я лучше съем немного, но полезного. А, что касается еды на работе, так "кинокорм" редко бывает хорошим.

Очень многие говорят, что артисты капризные, но ведь никто не требует разносолов. Я, например, на съемках "Возвращения Мухтара" просила: не тратьте на меня, мне принесите просто кусок отварного мяса, неиспорченного соусами, овощной суп, в такой же упаковке, как и всем, и 2-3 фрукта. Что хотите - банан, яблоко или апельсин. И мне всегда шли навстречу. А Аллочка Ковнер, например, 16 лет не ест мяса. И если она его съест, то отравится.

- Как я понимаю, все это записано у вас в контракте. А что еще сегодня можно предусмотреть таким образом?

- Сейчас возможно абсолютно все. И если продюсер заинтересован в участии артиста в проекте, конечно же, он постарается принять какие-то пожелания. Но я даже не называю это требованием в контракте, я так и называю - "пожелания". И когда обсуждаешь это в качестве пожеланий с продюсером, конечно, ты добиваешься большего. Ты просто рассуждаешь. Вот я, например, говорю: "Эрик Маркович, скажите, вы не пьете растворимый кофе?" - "Нет." - "И я не пью." - "Ну, и замечательно." - "Давайте напишем." И пишем. Если уважительно обсуждать пункты контракта, то туда можно многое занести.

Единственное, что в нашей стране, конечно, очень сложно с гримвагенами (гримЈрно-костюмерный комплекс на колесах). И я прописываю в контракте: если в группе нет гримвагена, то администрация должна обязательно позаботиться о том, чтобы стояла машина, в которую всегда можно было бы сесть, погреться или выпить тот же самый кофе. Но, слава Богу, что сейчас приходят времена и понимание того, что, артист на площадке - главное.

А все дело в том, что я слишком рано узнала, как должно быть. Ведь когда у нас еще кино было "мертвое", я снималась в Гонконге, в Италии, в Турции. Ведь почему я прописываю в контракте, чтобы за мной приезжала машина? Просят: "Возьмите такси", но ведь актер берет на себя ответственность заказать его, а это не его работа. А если пробки? Актер приезжает, а ему: "Вы опоздали?!" Он получает эмоциональный удар, а мы - люди нежные. Когда приходит за тобой машина, всю ответственность на себя берет администратор. Пусть лучше на час раньше заедут, я либо сценарий почитаю, либо отдохну. И все спокойны, и я ни за что не отвечаю, кроме, как за готовность к сегодняшней сцене.

Мне нравится, что сейчас мы начинаем отвечать только за свою профессию. И профессионалы приходят всюду. Реквизиторы следят, какие часы у меня надеты, костюмеры - какие серьги из какой сцены. Потому что раньше были такие ситуации, когда актеру и эти претензии предъявлялись. Но это не его работа, он не должен заботиться еще и о том, из какой серии сейчас будет сцена. Его должны отвести, переодеть, а он должен сыграть хорошо.

- В одном спектакле, молодая актриса играла молоденькую, тяжело больную девушку, а у нее на пальце - обручальное кольцо. Чья здесь вина?

- В таком случае это ответственность актрисы. Хотя ей, безусловно, должны были напомнить об этом костюмеры и помреж, который ведет спектакль. Я, например, вообще не ношу никаких украшений, если это не выход в свет. Потому что я могу их снять, а потом забыть, потерять. Кому я буду претензии предъявлять? Но если на мне что-то личное, почему кто-то должен отвечать? Нет, тут моя ответственность.

- Отказываетесь лы вы от ролей после прочтения сценария?

- Был такой момент, когда Хуат Ахметов дал почитать сценарий - 8 серий про женскую тюрьму. Очень много нецензурных слов. И я попросила ассистентку по актерам передать, что Ксюша прочитала, очень хотела работать, но нет возможности, потому что она сейчас по графику не войдет. Всегда можно найти время, но в тот момент я действительно не хотела входить ни по какому графику, не хотела окунаться в это. Сейчас я очень четко иду от режиссера к режиссеру, к своим близким людям. Если меня зовут, я точно знаю, что хотят именно меня. Ведь кино - это режиссерское искусство, и плох тот кинорежиссер, который не видит своего фильма. Самое главное не испортить ему это его представление. Поэтому я очень доверяю режиссерам, а они, видимо, доверяют мне.

- И вот перед нами актриса, которая в театре - чего только не сыграла. И в кино были и комедийные роли, и боевики. А осталась неосуществленная мечта?

- Конечно, есть одна мечта. Это Шиллер, это "Мария Стюарт". Просто есть роли, про которые знаешь, что ты никогда их не сыграешь. И пусть она будет в мозгах! А когда ты подбираешься к мечте близко, она перестает быть мечтой.

Сейчас начинаю репетировать с Олегом Акуличем никому не известную пьесу на двоих, очень хорошая вещь - "Не будите спящего любовника". Очень жду этих репетиций, потому что уже четыре года без театра. "Ненавидите ли вы театр так, как ненавижу его я", - еще некоторое время назад я так говорила. Но именно с Акуличем - захотелось сыграть. Потому что он гениальный артист. Хочется увидеть в телевизоре свой глаз другим. Хочется, чтобы я посмотрела и подумала: "Блин, Сташенко! і-моЈ! Ты можешь еще и такие глаза иметь?!" Хочется увидеть себя неожиданной.

И очень хочется увидеть себя в роли мамы в жизни! Если этот "проект" у меня состоится, то все вообще будет прекрасно...

Мария Свешникова, Страна.RU